Январь 2013
common sense

География больше не развивается как наука,
но я кое-что добавлю о ней на ухо.

 
То, что затягивается, — зря не нарушить;
и кульминация всегда от своей вкрадчивости тускнеет.
Шебуршит днями недели норушка
календаря: начинается невесть.

 
С последним пафосом, отваливающим в примечания,
можно встрять наглухо, но бубнёж
разочарованности, точно накипь чайника,
растворяется, пока пьёшь.

 
Так и облак лукум затмевает небо,
чтобы было слаще вкусить — ничто
не совсем: процессор или амёба;
и это заслуженно. Так ясный лежит ничком

 
свет на ногте, чей прирост нагляден,
но не более карты сгибов, выпуклостей и впадин.

be happy

*
С незадачливой молодцеватостью кто угодно — но не угодно.
Если сегодня январь, то ему так промозгло;
и разве ещё попытаться дознаться у города,
что с ним было бы можно
вытворять благодаря выдержке? —
хотя в диком прыжке
сердце; а ещё человек ночью лежит перед выбором.
Скорее всего, в направлении перепроверенной правды,
что сила чувства проворачивает недуром —
да и рад бы
не дёргаться, однако, сложившись вдвое,
уже вовсе не воле
предаёшься, а странному накопительству лишних сил.
И нет уверенности, что зря это и особенно то.
Кипяточек канализации и выхлопной сип
проходят сквозь решето
ненастных небес
изменчивости не без.
**
Так начинающие летательные аппараты
не аннулируют географию, но дают ей быть.
Эфиром всех чувств клочья небесной ваты
пропитаны, однако смысла — бескровный бинтик.

 

Ну да, я знаю, что услышу от своего голоса от начала и до конца,
когда пройдёт некоторое количество, допустим, добрых дней,
когда снова всё выяснится, что ничего не кончится,
особенно — западнёй.

 

Ты не то, что я не вижу; а если бы было вообще без нас,
то — середина лета, фестиваль модных галош,
добровольцы готовы сгинуть на марс,
где грунт сам по себе хорош.

 

А не для чьих-то подвижных забав или диких слепых корней.
Мальчик за мячиком не побежит, он спит не хуже, чем океан.
Только боль в этой жизни что-то умеет: быть ещё больней,
наверное; но ты здесь не закивал.
***

Дольше позвоночника до утра.
Жмутся по гаражам ветра.
Можно съездить в дальний район.
Там памятник ворожит вдвоём.
Зацелованных темнотой под дых,
там стынет оторопь домов молодых.
А начнись свет — отказывают места,
доказывая что пространство — спроста.
Из которого если и принимать дары,
то с благословенья дыры;
или прямую подачу любви, лови, лови.

квитанция из ЦУПа

My dear one is mine as the mirrors are lonely…
W.H. Auden

Он начался, твой главный верный сон,
восторженно признаваемый то звездой, то другой;
и атомы медовы уже без своих сот,
потому вольны разлететься своей дорогой.

 

Как возраст птицы равен иногда
годам древесным, так в падении пусть парит
на замедленной съёмке сквозь расслабившиеся провода, безначальные сквозь года
высокой породы метеорит.

 

Руками не повыдергать щиток
и не всплеснуть, но заключить объятие, не корёжа затвор,
мимо календаря, чей смысл настоящий тонок
столь, что мог бы сойти за твой.

 

Возможно, всё сложней во много раз?
Всё равно мы в одном отсеке, прежней частной авиации в память,
превосходим скорость, вворачиваясь в космический раструб,
сияние рассчитывая затарить.